МАРГАРИТА ЛАПШИНА
АНАСТАСИЯ ПОТАПОВА

"Я начинаю любить Кавказ,
хотя посмертной, но сильной любовью"

Влияние Кавказа на личность и мировоззрение Льва Николаевича Толстого
В начале 50-х годов тогда еще совсем юный Лев Толстой только начинал свою литературную деятельность. Этот знаменательный для его жизни и всей русской литературы момент совпал с его отъездом на Кавказ, который сыграл ключевую роль в становлении Льва Толстого как писателя.
Решение сменить обстановку и уехать на Кавказ Толстой принял не без участия своего брата Николая. Тот, будучи военным, подавал хороший пример младшему брату и пригласил его отправиться на службу с ним. Молодой Лев Николаевич был полон энергии и энтузиазма, одновременно с этим он отчаянно искал каких-то перемен в своей жизни. Поэтому отъезд на Кавказ давал ему шанс постичь что-то новое.
"Ехал для того, чтобы быть одному, чтобы испытать нужду, испытать себя в нужде, чтобы испытать опасность, испытать себя в опасности, чтобы искупить трудом и лишениями свои ошибки, чтобы вырваться сразу из старой колеи, начать все снова - и свою жизнь и свое счастье".
30 мая 1951 года братья Толстые прибыли в станицу Старогладковскую, где Лев и начал свою военную карьеру. Станица располагалась на левом берегу Терека, в лесистой местности, где впоследствии и начал творить будущий писатель.
Об этой поездке Толстой вспоминал как «об одном из лучших дней своей жизни». От Саратова до Астрахани плыли по Волге: «...взял косовушку (большую лодку), уставили в нее тарантас и с помощью лоцмана и двух гребцов поехали где парусом, где на веслах вниз по течению воды».

Тогда в тех краях были беспокойные времена - шла кавказская война за присоединение территорий Северного Кавказа к Российской Империи. Против русских выступал кавказский предводитель Шамиль, и его большая армия горцев, вдохновленных политикой и взглядами имама.
«Неужели тесно жить людям на этом прекрасном свете, под этим неизмеримым звездным небом? Неужели может среди этой обаятельной природы удержаться в душе человека чувство злобы, мщения или страсти истребления себе подобных?»

Многие сражения проходили на глазах Толстого, и в некоторых из них ему даже удалось поучаствовать. Он был уверен в справедливости действий русских, однако Толстой не был сторонником насильственных действий и проявления жестокости. Перед ним представали страшные кровавые картины.

"Война такое несправедливое и дурное дело, что те, которые воюют, стараются заглушить в себе голос совести".
Откровенно говоря, жизнь на Кавказе оказалась не такой, какой ее себе представлял Лев Николаевич. Однако после переезда в Старый Юрт Толстой немного изменил свое мнение. Здесь он знакомится с Садо Мисербиевым, с которым заводит крепкую дружбу, а со временем и вовсе проникается природой Кавказа, которая произвела на него неизгладимое впечатление и дала призыв творить. Тогда Толстой продолжил писать уже начатую им первую часть знаменитой трилогии - "Детство" и решает дальше оставаться на Кавказе, продолжая службу.
«Нужно вам сказать, что недалеко от лагеря есть аул, где живут чеченцы. Один юноша чеченец Садо приезжал в лагерь и играл. Он не умел ни считать, ни записывать, и были мерзавцы офицеры, которые его надували. Поэтому я никогда не играл против него, отговаривал его играть, говоря, что его надувают, и предложил ему играть за него. — Он был мне страшно благодарен за это и подарил мне кошелек… Когда я уехал из Старого Юрта, а Николенька там остался, Садо приходил к нему каждый день и говорил, что скучает и не знает, что делать без меня, и скучает ужасно».
Толстого многое потрясло на Кавказе - невероятно красивая природа, необычность местных жителей, их характеры, культура, образ жизни, а также их народное творчество. Постоянное проживание в тех местах глубоко влияло на внутренний мир писателя, и все свои эмоции и впечатления он отражал в дневниках и письмах этого периода. Все это свидетельствовало о глубоком интересе Толстого к жизни чеченцев. Он стремился «понять духовный строй местных народов», их нравы и обычаи, вынести собственные суждения.
«Вдруг он увидел чисто белые громады с их нежными очертаниями и причудливую, отчетливую воздушную линию их вершин и далекого неба. И когда он понял всю даль между ним и горами и небом, всю громадность гор и когда почувствовалась ему вся бесконечность этой красоты, он испугался, что это призрак, сон. Он встряхнулся, чтобы проснуться. Горы были все те же».
В годы службы Толстой много внимания уделял сбору и пропаганде северокавказского устного народного творчества, публикации чеченского фольклора.

В 1852 году он записал две чеченские народные песни со слов своих друзей-чеченцев Садо Мисербиева и Балты Исаева. Эти и другие записи впоследствии он использовал в своих произведениях. Толстой заинтересовался песнями горцев, читал их в записях, публиковавшихся в Тифлисе - тогдашнем культурном центре Кавказа, и дал им очень высокую оценку.
«…Все было тихо. Вдруг со стороны чеченцев раздались странные звуки заунывной песни... Ай! Дай! Да-ла-лай... Чеченцы знали, что им не уйти, и, чтоб избавиться от искушения бежать, они связались ремнями, колено с коленом, приготовили ружья и запели предсмертную песню...».
Следует признать, что чеченский фольклор был действительно необычным и представлял подлинную художественную ценность, раз Толстой так высоко ценил его. Под впечатлением он записывал горские песни, а также занимался их переводами. Можно сказать, что Лев Толстой был настоящим собирателем чеченского фольклора.

Толстой не переставал вести свой знаменитый дневник в годы пребывания на Кавказе. Наоборот, тогда он уделял ему все больше внимания. Так, благодаря этим записям, Лев Николаевич восстанавливал в памяти былые воспоминания, которые впоследствии с исторической точностью использовал в своем творчестве. Из дневника перешли в повесть многие образы и детали: Ванюша, любивший щеголять знанием французских слов; подарок лошади казачонку, беседы с Епишкой и охота с ним; любовь к казачке и ночные стуки в окошко; любованье казачьими хороводам с песнями и стрельбой; мечты купить дом и поселиться в станице; сознательные попытки делать каждый день что-нибудь доброе; рассуждение о том, что надо "без всяких законов пускать из себя во все стороны, как паук, цепкую паутину любви".
«Как хорошо жить на свете, как прекрасен этот свет! — почувствовал я, — как гадки люди и как мало умеют ценить его, — подумал я. Эту не новую, но невольную и задушевную мысль вызвала у меня вся окружающая меня природа, но больше всего звучная беззаботная песнь перепелки, которая слышалась где-то далеко, в высокой траве».
Параллельно с началом своей литературной деятельности Толстой продолжал развиваться как военный. Для того чтобы определиться на военную службу, он с братом ездил в Тифлис. Около Тифлиса, в уро­чище Мухровань, при бригадном штабе Кавказской гре­надерской артиллерийской бригады Толстой сдал экза­мен на юнкера и в январе 1852 года выехал на Терскую линию. Пребывание в Тифлисе, поездка по Грузии и Северной Осетии дали молодому писателю много ценного материа­ла, который был потом частично использован в повести «Xаджи-Мурат». Здесь он много рассуждал об отношениях чеченцев и русских, о войне.
«Старики хозяева собрались на площади и, сидя на корточках, обсуждали свое положение. О ненависти к русским никто и не говорил. Чувство, которое испытывали все чеченцы от мала до велика, было сильнее ненависти. Это была не ненависть, а непризнание этих русских собак людьми и такое отвращение, гадливость и недоумение перед нелепой жестокостью этих существ, что желание истребления их, как желание истребления крыс, ядовитых пауков и волков, было таким же естественным чувством, как чувство самосохранения».
Большинство событий, отраженных в творчестве Толстого о Кавказской войне, писатель видел своими глазами или принимал в них непосредственное участие. Несмотря на страшную реальность, которую ему пришлось пережить и ощутить на себе, в то время Львом Николаевичем были написаны самые яркие произведения о Кавказе – «Севастопольские рассказы», которые позже были изданы и заслужили внимание в литературных кругах и у читателей. Начиналась эпоха Льва Толстого-писателя. Тогда родились и другие его значимые произведения на эту тематику – «Набег» и «Рубка леса».

Начал рождаться замысел его знаменитой повести «Казаки». В 1852 году, сразу после напечатания в "Современнике" повести "Детство", он решил писать "кавказские очерки", куда вошли бы и "удивительные" рассказы Епишки об охоте, о старом житье казаков, о его похождениях в горах. Кавказская повесть была начата в 1853 году. Использовались разные названия - "Беглец", "Беглый казак". Туда уже позже Толстой вложил самые яркие воспоминания о пребывании на Кавказе; изобразил характеры и поступки людей, с которыми был лично знаком.
Военная карьера Толстого складывалась очень удачно. Хорошая репутация храброго офицера была заслугой его верной и преданной службы. Так могло продолжаться и в будущем, однако энтузиазм Льва Николаевича, проявлявшийся в его писательских творениях, перевешивал. Он написал несколько сатирических песен, стилизованных под солдатские, за которые ему пришлось держать ответственность перед вышестоящими лицами. Позже Толстой и вовсе переключился на писательскую деятельность, осознав, что это его предназначение, чему поспособствовало опубликование «Севастопольских рассказов». Таким образом, в ноябре 1856 года Толстой навсегда оставляет военную службу в звании поручика и полностью сосредотачивается на творчестве, но жизнь на Кавказе дала Толстому богатый материал для размышлений.
«Я стал думать так, как только раз в жизни люди имеют силу думать. У меня есть мои записи того времени, и теперь, перечитывая их, я не мог понять, чтобы человек мог дойти до такой степени умственной экзальтации, до которой я дошел тогда. Это было и мучительное и хорошее время. Никогда ни прежде, ни после я не доходил до такой высоты мысли, не заглядывал туда, как в это время, продолжавшееся 2 года. И все, что я нашел тогда, навсегда останется моим убеждением».
Молодой граф приехал на Кавказ, чтобы получить «взгляд на вещи», стать взрослым человеком, личностью. И Лев Николаевич все это обрел. Он увидел совершенно другую сторону жизни, не такую, которую он наблюдал в России ранее. Ему удалось познакомиться с богатой природой Кавказа, с местными жителями, которые стали ему верными друзьями. Он получил массу впечатлений, которые оставили глубокий след в его жизни. А главное – именно на Кавказе Лев Николаевич нашел свое истинное призвание в жизни, которое в будущем принесет ему всемирную славу.
Made on
Tilda